Полночь, полная луна поднялась над лесом, и Радхика изнывает в разлуке. И манджари молится: когда же придёт тот день, что я тихо отопру засов, никого не разбудив, и выведу Её в лес? Ночь светла — в ярких одеждах Её заметят. Значит, одену Её всю в белое: гирлянды белого жасмина, белая сандаловая паста на тёмных бровях, камфара по телу и камфарная пыль в волосах, будто седина, и лишь белые бриллианты — ни рубина, ни изумруда. Тогда, скользни Она меж деревьев, всякий подумает: это лунный луч. Она ждёт в тени ветвей; я иду вперёд через освещённую поляну, оглядываюсь — никого — и зову: скорей, скорей. И Радхика перебегает из тени в тень, пугливая, как заяц, замирая от каждого сучка, похожего на человека: вдруг заметит Джатила или Абхиманью. Та, у чьих стоп искать прибежище всем мирам, — сама ищет прибежища у служанки.