Радхика просит Кришну украсить Её. Он берёт кастури — тёмную мускусную пасту — и начинает выводить у Неё на лбу тонкий узор из листьев и вьющихся лоз. Но Она так прекрасна, а он так упоён Её сладостью, что рука дрожит: он ошибётся, сотрёт линию, поведёт заново — и снова сотрёт. Каждое украшение ему кажется лишним перед Её собственной красотой — и всё же он рисует, ведь сама роспись есть любовь. Роспись затягивается так надолго, что Вринда-деви тревожится: вот-вот займётся утро. И кто же подаёт художнику палитру? Кто один смеет глядеть на это вблизи? Манджари. Рупа-манджари приносит краски — сандал и кастури. И если даже Лалита с Вишакхой, ровесницы Радхики, из почтения держатся поодаль, то юные манджари, младшие подруги, вправе подойти вплотную и служить в самой сердцевине лилы. Это и есть их сокровенная доля.