Манаса-ганга, у самой воды. Кришна подводит лодку к берегу и зовёт: «Эй, юная дева, входи в Мою лодку.» Но слово Он выбрал скользкое: оно значит и «лодку», и «дерево». А Радхика хитрее хитрого — нарочно берёт не тот смысл: «Я слабая девочка, где Мне взять силы лезть на дерево?» «Да не про дерево Я! — Кришна. — Мама тарани, садись в лодку, тарани.» Только «тарани» — это и лодка, и имя бога солнца. «А какое Мне дело до бога солнца?» — отвечает Она. «Нет-нет-нет, — торопится Он, — прасанга, вот ещё слово для лодки!» Но «прасанга» распадается на «пра» — самое высшее — и «санга» — тесная близость, сиречь любовное свидание. И тут всесильный, всеведущий царевич Враджа, мастер всякого слова, — умолкает. Ответить Ему нечем. На каждом шагу Она подрезает Его речь и берёт верх, — а сакхи, глядя на это, заливаются и хлопают в ладоши.