Годовщина, знакомая ладонь в ладони — мы живём так, будто это можно продлить бесконечно. Гурудев говорит прямо: мирских людей всего два разряда — у одних сердце уже разбито, у других оно будет разбито. Третьего нет, потому что всякая здешняя любовь anitya, непостоянна: один её не находит и мучается, другой находит — и однажды теряет. Можно танцевать с любимым, но будет последний танец. Можно целовать — будет последний поцелуй. Это неизбежно. Слышать такое почти невыносимо, и мы придумываем утешение: встретимся в следующей жизни, в тех же самых обликах. Гурудев не даёт себя обмануть: мы и в этой жизни ни на миг не остаёмся в одном облике.