Яма предлагает мальчику всё, чего можно захотеть: колесницы, коней, слонов, танцовщиц — и жизнь длиной в сотни тысяч лет. Начикета считает вслух: а что такое сотня тысяч лет рядом с вечностью? Меньше, чем взмах ресниц. Значит, дело было не в длине. Мы торгуемся именно за длину: продлить, успеть, отложить конец. Гурудев говорит, что всё, за что мы держимся, — naśvara, тленное: мы связаны с этим на мгновение, а потом оно исчезает, как сон под утро. И мальчик просит одно — знание, от которого душа насытится навсегда. Яма улыбается: ты отверг preya, то, что радует сейчас, и выбрал śreya — благо, которое уже нельзя потерять.