Мы проходим мимо статуи, лица — и не спрашиваем, откуда у них форма. Кажется, сложилось само: случайно, «так вышло». Гурудев ставит мысленный опыт: представь, что ком глины сорвался с обрыва и упал ровно в виде юноши Давида. Никто не скажет «повезло» — мы сразу знаем, что эта форма уже жила в уме скульптора. Распространи это на всё, что имеет форму. Сам факт, что формы есть — что мы не растворены в бесформенном свете, — указывает на замысел. За ними стоит не слепая сила, а Личность: сознательная, разумная, с художественным умом. И любая форма, что ты заметишь, — не случайность материи, а чей-то замысел, ставший видимым.