Бога мы представляем далёким и всемогущим — таким склоняешься издали. Гурудев говорит: весь мир поклоняется Кришне как Богу — но любовь со знанием Его величия слабеет; она радует Его, но сердца не насыщает. Божество стоит с палочкой благовония — самодостаточно. А младенец беспомощен: ты сутками думаешь, как его покормить и одеть. Во Вриндаване всё наоборот: Нараяна — Бог, справится Сам, а Кришна-дитя не может ничего, и мы будим Его, купаем, кормим. Когда мысль «Он же Бог» уходит, само собой течёт настроение служения — sevā-vṛtti. «Он — мой». Богом владеть нельзя, ты принадлежишь Ему; а дитя — твоё, в чувстве «мой», mamatā.