Приезжаешь через двадцать лет туда, где когда-то жил, и первую минуту кажется, что ничего не случилось: те же лица у калиток, тот же смех во дворе. Присматриваешься — а это дети и внуки твоих друзей. Гурудев рассказывает об этом как о том, что увидел сам: вернулся и застал старых друзей уже дедами, а рядом — их копии. Все эти двадцать лет всё старело, умирало и уходило — и всё при этом оставалось прежним. Дерево стареет и падает, но из его семени поднимается точно такое же дерево. Меняются только те, кто занимает эти формы; каждое поколение anitya, на время. И тут он спрашивает: если всё утекает, откуда же берётся форма, которая держится?